Среди аудитории журнала «Пора домой» – бойцы СВО. Это не просто читатели. Участники важнейших событий, они нередко становятся и нашими авторами…
Сергей Иллиев, уроженец Пензы, в 2014 году служил в минометном подразделении Донецкого ополчения. Когда объявили о начале СВО, опять добровольцем поехал туда… Очерки Сергея – это проза, рожденная на передо вой линии фронта.
Война меняет человека, расставляет приоритеты в его жизни, учит многому – мужеству, состраданию, взаимопомощи…
Сергей Иллиев, уроженец Пензы, в 2014 году служил в минометном подразделении Донецкого ополчения. Когда объявили о начале СВО, опять добровольцем поехал туда… Очерки Сергея – это проза, рожденная на передо вой линии фронта.
Война меняет человека, расставляет приоритеты в его жизни, учит многому – мужеству, состраданию, взаимопомощи…
Брат Андрюха
…Вот и станция Джанкой, моя конечная остановка. И чем ближе к ней тянулся состав, тем чаще на каждом перроне крупных станций можно было видеть «зеленых человечков». Бойцы постепенно наполняли еще с Пензы и Балашова. Как и было условлено, на привокзальной площади меня поджидал микроавтобус. Комфортабельная иномарка, из тех, что летают маршрутками по Пензе. Компания собралась, быстро перезнакомились. Зад салона уже был завален рюкзаками и сумками, ждали только нас, а рядом с пассажирской дверью глухо дремал боец. Он не реагировал ни на что, наш посадочный гам не волновал его совершенно. И даже когда с грохотом и матом мы стали закидывать свои баулы, парень не изменил сонной позы.
Ехать до пункта назначения нам еще долго, за дорогу останавливались несколько раз: сходили в кафе, купили минералки. И после очередной остановки спавший солдат оказался моим соседом. Пробудившись, он первым делом попросил воды, что тотчас было исполнено. В джанкойской кафешке мы с каменским Максом взяли четыре полторашки на дорогу. От проснувшегося бойца крепко попахивало спиртягой, надо было выручать от сушняка человека. Когда ему стало полегче, разговор пошел сам собой. И парень рассказал свою историю.
Зовут его Андрей, родом из Лунино. Сейчас он возвращается в свое под разделение из госпиталя. Брал отпуск домой, когда узнал, что его родной брат тяжело заболел, и ему требуется пересадка почки. Брат-боец без колебаний согласился стать донором, отдал свою без сожаления. Операция прошла благополучно, хотя и пришлось поваляться по госпиталям. Он как раз и возвращался из краснодарского госпиталя к месту службы. После вы писки ему предлагали два варианта: либо служит писарем в военкомате по месту жительства, либо на складе выдавать боеприпасы. Тем более, с его нынешним диагнозом больше десяти килограмм поднимать нельзя. Воинская специальность Андрея – артиллерийский корректировщик. И мог бы парень остаться дома, и никто не осудил бы, тем более, в Лунино дожидается жена, беременная вторым ребенком. Ан нет. Андрей решил вернуться к своим пацанам, на передовую. А окончательно в его душе созрело решение биться до Победы – созрело после того, как он в одном из освобождаемых сел херсонщины увидел… распятую на кресте красивую молодую женщину. «Года 32 ей было на вид, не больше», – уточнил Андрей. На середине пути мы расстались, пожав друг другу руки и пожелав фронтовой удачи. Если повезет, встретимся еще на родине, будет что вспомнить.
Сергей Иллиев
Ехать до пункта назначения нам еще долго, за дорогу останавливались несколько раз: сходили в кафе, купили минералки. И после очередной остановки спавший солдат оказался моим соседом. Пробудившись, он первым делом попросил воды, что тотчас было исполнено. В джанкойской кафешке мы с каменским Максом взяли четыре полторашки на дорогу. От проснувшегося бойца крепко попахивало спиртягой, надо было выручать от сушняка человека. Когда ему стало полегче, разговор пошел сам собой. И парень рассказал свою историю.
Зовут его Андрей, родом из Лунино. Сейчас он возвращается в свое под разделение из госпиталя. Брал отпуск домой, когда узнал, что его родной брат тяжело заболел, и ему требуется пересадка почки. Брат-боец без колебаний согласился стать донором, отдал свою без сожаления. Операция прошла благополучно, хотя и пришлось поваляться по госпиталям. Он как раз и возвращался из краснодарского госпиталя к месту службы. После вы писки ему предлагали два варианта: либо служит писарем в военкомате по месту жительства, либо на складе выдавать боеприпасы. Тем более, с его нынешним диагнозом больше десяти килограмм поднимать нельзя. Воинская специальность Андрея – артиллерийский корректировщик. И мог бы парень остаться дома, и никто не осудил бы, тем более, в Лунино дожидается жена, беременная вторым ребенком. Ан нет. Андрей решил вернуться к своим пацанам, на передовую. А окончательно в его душе созрело решение биться до Победы – созрело после того, как он в одном из освобождаемых сел херсонщины увидел… распятую на кресте красивую молодую женщину. «Года 32 ей было на вид, не больше», – уточнил Андрей. На середине пути мы расстались, пожав друг другу руки и пожелав фронтовой удачи. Если повезет, встретимся еще на родине, будет что вспомнить.
Сергей Иллиев
Причал детской скорби
Слово о детях-мучениках
Немало воды Днепра приняли русской крови, ох немало. И тем печальнее смотреть на его ширь, зная, что принял он и кровь невинных детей.
Есть на Херсонщине большое и некогда богатое село Великая Лепетиха. Районный центр. В светлом советском прошлом на 15-тысячное население здесь гудело 37 предприятий разного профиля. От речного порта до совхозов-миллионеров и винзавода. Как сказал товарищ Маяковский, «…все работы хороши, выбирай на вкус». И люди выбирали, и работали. Сюда даже «щирые украинцы» с западных областей за счастье считали приехать и устроиться. На их малой родине таких зарплат, что у «москалей», и не видели. А тут один порт чего стоил! Собственно, с портом и связана история, о которой хочется рассказать.
В годы Великой Отечественной войны речного порта в том виде, остатки которого можно увидеть сегодня, еще не было. Только в пятидесятые годы прошлого века, когда построили Каховское рукотворное море, он приобрел со временные черты. Теперь – почти стертые развалом СССР, «незалежностью» и войной. Ранее – там, где сейчас вода, стояла целая улица, в конце которой находился каменный подвал, в котором местное Сельпо хранило продукты. Картофель, квашеная капуста и соленые огурцы в бочках дожидались своих покупателей. Урожаи здесь добрые, край изобильный.
В начале войны немецкие войска продвинулись до Ростовской области и по дошли к Таганрогу. На Украине тоже вовсю шли бои, но до Великой Лепетихи фашисты еще не добрались. Таганрогский детский дом эвакуировали в Лепетиху. Скорее всего, сотню ребятишек в возрасте от трех до 12 лет должны были отправить дальше на восток, только не получилось. Немецкие части вошли в село. Дети вместе с воспитательницами и медсестрой укрылись в этом, самом глубоком и холодном, подвале. Враги не стали сразу уничтожать маленьких пленников. Их сделали донорами крови для нужд вермахта. И уже только по том, когда в ослабленных тельцах не останется никаких жизненных сил, ког да остатки живой крови будут выкачаны, существовал приказ: детей утопить в Днепре. Но к счастью, этому бесовскому решению не суждено было осуществиться. В феврале 1943 года Великая Лепетиха от немецко-фашистских войск была очищена. Первым в подвал к перепуганным детям вошел разведчик, сержант Владимир Цыбулькин, с двумя товарищами. Постучали, с той стороны услышали робкий голос: «Кто там?» – спрашивала воспитательница. «Свои, русские! Не бойтесь!» – отвечали бойцы. Так получилось, что первым освободил таганрогских детей их земляк. Сержант Цыбулькин был уроженцем этого приморского города. В фондах местного краеведческого музея долго хранилась фотография, на которой изображено, как он выносит на руках обессиленного мальчонку. Сохранился ли этот уникальный снимок, свидетель преступлений
фашизма и самоотверженности русских освободителей, сейчас сказать труд но. Будто бы где-то был. Копия с копии. Ведь некоторых детей жители Лепетихи усыновили, взяли в семьи. Когда бывшие воспитанники детского дома подросли, то решили разыскать друг друга по Союзу. И находили, ездили друг к другу в гости, встречались. Детдомовцы получили образование, и пусть не каждый из них вышел в «большие бары», но все стали достойными гражданами своей страны, тружениками. Когда Украина стала «незалежной», тогдашний директор местного музея запел иную песню. Оказывается, как было здорово, когда Херсонщину оккупировали немцы. Ну да, носители европейских ценностей. Конечно, есть надежда, что фотография уцелела у оставшихся в живых воспитанников детдома, у их детей или внуков. Тем более что память об этой истории жива и сегодня, во время новой войны с «цивилизованным» западом. О детском подвале некоторые люди узнали от прихожан местного храма Николая Чудотворца. Один пенсионер, родом из Николаева, а ныне работник лепетихинского водоканала, мечтает поставить памятник этим детям страдальцам. И чтобы в композиции обязательно присутствовали фигуры советского солдата, спасающего ребенка, воспитательницы и медсестры. Идея заслуживает внимания. Тем более, предложил ее человек, чья дочь находится в застенках СБУ в Николаеве за пророссийские убеждения. Делясь своей болью, седой мужик смахивает кулаком скупые слезы. Они, гражданские активисты, еще весной вывешивали в Николаеве российские флаги. Отец очутился здесь, дочь не успела. Сейчас девушка находится в СИЗО, ожидая, когда снова, как в далеком 1943 году, придут русские войска и освободят мучеников.
Меня эта история с подвалом зацепила с самого начала. И услышал я о ней тоже в храме. Тем более что после взрыва Каховской плотины вода с водохранилища спала, Днепр сильно обмелел и частично вернулся в старое русло. Отыскать затопленный в середине прошлого века подвал теоретически стало возможно. Только… есть одно но. Оба берега усеяны минами. К руслу подойти не представляется возможным. Собаки то и дело подрываются на противопехотных МОНках. Поэтому обследовать песчаное дно сейчас едва ли кто отважится. Отложим это дело до НАШЕЙ Победы.
При СССР рядом с лепетихинским портом был сооружен мемориал совет ским воинам, форсировавшим Днепр. И пока ходили по реке «метеоры» на подводных крыльях, по-местному «летунцы», существовала добрая традиция: каждый теплоход, проходя мимо памятника, салютовал ему гудком. Нет дав но ни «метеоров-летунцов», ни гудков, а там где мемориал, земля изрыта око пами. Век 21-й. Кто бы мог подумать?! И тем не менее, память о детях-муче никах не должна кануть в Лету. Когда я впервые попал на этот берег, в порт, со своим минометным расчетом, и увидел памятную стелу, вечный огонь у ее подножия, сопровождавший меня боец-татарин, тихо сказал мне: «Мы здесь молимся на 9 мая».
С.И. Иллиев, мл. с-т, позывной «Лом» 16.12. 2024 г.
Немало воды Днепра приняли русской крови, ох немало. И тем печальнее смотреть на его ширь, зная, что принял он и кровь невинных детей.
Есть на Херсонщине большое и некогда богатое село Великая Лепетиха. Районный центр. В светлом советском прошлом на 15-тысячное население здесь гудело 37 предприятий разного профиля. От речного порта до совхозов-миллионеров и винзавода. Как сказал товарищ Маяковский, «…все работы хороши, выбирай на вкус». И люди выбирали, и работали. Сюда даже «щирые украинцы» с западных областей за счастье считали приехать и устроиться. На их малой родине таких зарплат, что у «москалей», и не видели. А тут один порт чего стоил! Собственно, с портом и связана история, о которой хочется рассказать.
В годы Великой Отечественной войны речного порта в том виде, остатки которого можно увидеть сегодня, еще не было. Только в пятидесятые годы прошлого века, когда построили Каховское рукотворное море, он приобрел со временные черты. Теперь – почти стертые развалом СССР, «незалежностью» и войной. Ранее – там, где сейчас вода, стояла целая улица, в конце которой находился каменный подвал, в котором местное Сельпо хранило продукты. Картофель, квашеная капуста и соленые огурцы в бочках дожидались своих покупателей. Урожаи здесь добрые, край изобильный.
В начале войны немецкие войска продвинулись до Ростовской области и по дошли к Таганрогу. На Украине тоже вовсю шли бои, но до Великой Лепетихи фашисты еще не добрались. Таганрогский детский дом эвакуировали в Лепетиху. Скорее всего, сотню ребятишек в возрасте от трех до 12 лет должны были отправить дальше на восток, только не получилось. Немецкие части вошли в село. Дети вместе с воспитательницами и медсестрой укрылись в этом, самом глубоком и холодном, подвале. Враги не стали сразу уничтожать маленьких пленников. Их сделали донорами крови для нужд вермахта. И уже только по том, когда в ослабленных тельцах не останется никаких жизненных сил, ког да остатки живой крови будут выкачаны, существовал приказ: детей утопить в Днепре. Но к счастью, этому бесовскому решению не суждено было осуществиться. В феврале 1943 года Великая Лепетиха от немецко-фашистских войск была очищена. Первым в подвал к перепуганным детям вошел разведчик, сержант Владимир Цыбулькин, с двумя товарищами. Постучали, с той стороны услышали робкий голос: «Кто там?» – спрашивала воспитательница. «Свои, русские! Не бойтесь!» – отвечали бойцы. Так получилось, что первым освободил таганрогских детей их земляк. Сержант Цыбулькин был уроженцем этого приморского города. В фондах местного краеведческого музея долго хранилась фотография, на которой изображено, как он выносит на руках обессиленного мальчонку. Сохранился ли этот уникальный снимок, свидетель преступлений
фашизма и самоотверженности русских освободителей, сейчас сказать труд но. Будто бы где-то был. Копия с копии. Ведь некоторых детей жители Лепетихи усыновили, взяли в семьи. Когда бывшие воспитанники детского дома подросли, то решили разыскать друг друга по Союзу. И находили, ездили друг к другу в гости, встречались. Детдомовцы получили образование, и пусть не каждый из них вышел в «большие бары», но все стали достойными гражданами своей страны, тружениками. Когда Украина стала «незалежной», тогдашний директор местного музея запел иную песню. Оказывается, как было здорово, когда Херсонщину оккупировали немцы. Ну да, носители европейских ценностей. Конечно, есть надежда, что фотография уцелела у оставшихся в живых воспитанников детдома, у их детей или внуков. Тем более что память об этой истории жива и сегодня, во время новой войны с «цивилизованным» западом. О детском подвале некоторые люди узнали от прихожан местного храма Николая Чудотворца. Один пенсионер, родом из Николаева, а ныне работник лепетихинского водоканала, мечтает поставить памятник этим детям страдальцам. И чтобы в композиции обязательно присутствовали фигуры советского солдата, спасающего ребенка, воспитательницы и медсестры. Идея заслуживает внимания. Тем более, предложил ее человек, чья дочь находится в застенках СБУ в Николаеве за пророссийские убеждения. Делясь своей болью, седой мужик смахивает кулаком скупые слезы. Они, гражданские активисты, еще весной вывешивали в Николаеве российские флаги. Отец очутился здесь, дочь не успела. Сейчас девушка находится в СИЗО, ожидая, когда снова, как в далеком 1943 году, придут русские войска и освободят мучеников.
Меня эта история с подвалом зацепила с самого начала. И услышал я о ней тоже в храме. Тем более что после взрыва Каховской плотины вода с водохранилища спала, Днепр сильно обмелел и частично вернулся в старое русло. Отыскать затопленный в середине прошлого века подвал теоретически стало возможно. Только… есть одно но. Оба берега усеяны минами. К руслу подойти не представляется возможным. Собаки то и дело подрываются на противопехотных МОНках. Поэтому обследовать песчаное дно сейчас едва ли кто отважится. Отложим это дело до НАШЕЙ Победы.
При СССР рядом с лепетихинским портом был сооружен мемориал совет ским воинам, форсировавшим Днепр. И пока ходили по реке «метеоры» на подводных крыльях, по-местному «летунцы», существовала добрая традиция: каждый теплоход, проходя мимо памятника, салютовал ему гудком. Нет дав но ни «метеоров-летунцов», ни гудков, а там где мемориал, земля изрыта око пами. Век 21-й. Кто бы мог подумать?! И тем не менее, память о детях-муче никах не должна кануть в Лету. Когда я впервые попал на этот берег, в порт, со своим минометным расчетом, и увидел памятную стелу, вечный огонь у ее подножия, сопровождавший меня боец-татарин, тихо сказал мне: «Мы здесь молимся на 9 мая».
С.И. Иллиев, мл. с-т, позывной «Лом» 16.12. 2024 г.