15 июня 1763 г. в Москве повсеместно, под барабанный бой, был зачитан Манифест Екатерины Великой «О воздержании каждому себя от толкований и рассуждений, непристойных его званию». Документ интересный. И с нашим временем созвучный.
Манифест запрещал подданным обсуждать государственные дела и действия правительства публично, чтобы предотвратить распространение слухов, догадок и критических замечаний, нарушающих общественный порядок.
Манифест запрещал подданным обсуждать государственные дела и действия правительства публично, чтобы предотвратить распространение слухов, догадок и критических замечаний, нарушающих общественный порядок.
«…Но противу всякого чаяния, к крайнему нашему прискорбию и неудовольствию, слышим, что являются такие развращенных нравов и мыслей люди, кои не о добре общем и спокойствии помышляют, но как сами заражены странными рассуждениями о делах, совсем до них не принадлежащих, не имея о том прямого сведения, так стараются заражать и других слабоумных, и даже до того попускают свои слабости в безрассудном стремлении, что касаются дерзостно своими истолкованиями не только гражданским правам и правительству и нашим издаваемым уставам, но и самим божественным узаконениям, не воображая знатно себе ни мало, каким таковые непристойные умствования подвержены предосуждениям и опасностям».
Вам это ничего не напоминает? Фрагмент из Манифеста, он, несмотря на некоторую устаревшую манеру изложения, удивительно точно передает неприглядный водевиль, который разыгрывают в интернете люди, щедро раздающие советы «космического масштаба», придуманные цифры, несуществующие исследования, вымышленные цитаты. Нам легче поделиться услышанным и увиденным, чем проверить информацию на достоверность – своеобразный эффект испорченного телефона. Забываем, что любую информацию можно проверить, а если это невозможно, то она неверна. Вот и заполняется Интернет информационным «мусором»: слухами, фейковыми новостями и оскорбительными высказываниями…
Что предшествовало появлению «Манифеста молчания»
Екатерина II взошла на престол в результате дворцового переворота. Она свергла своего мужа, императора Петра III, при поддержке части дворянства и гвардейцев, чью присягу она приняла 28 июня 1762 года. Екатерина щедро оказывала почести тем, кто поддержал ее во время переворота. Так, Федор Хитрово, который проявил себя как бравый офицер, получил чин камер-юнкера и во владение восемьсот крепостных в Кашинском и Орловском уездах. Однако новоиспеченная императрица более всех баловала братьев Орловых, и, по слухам, Григорий Орлов должен был стать супругом Екатерины. Прошло всего полгода после переворота. Необыкновенный взлет Орловых и раньше вызывал ропот двора, но брак с императрицей – это было уже слишком. К тому же, Григорий Орлов по просьбе Екатерины II был пожалован германским императором Францем I Габсбургом титулом князя Священной Римской империи, что вызвало опасения того, что фаворит может оказаться на троне.
Участники дворцового переворота – Федор Хитрово, Михаил Ласунский и Александр Рославлев – бескорыстные заговорщики – решили прямо попросить Екатерину дать отставку Орловым. Если же императрица не послушает их, то Григория и Алексея придется убить. Заговор был направлен не на свержение Екатерины, а на предотвращение дальнейшего усиления влияния Орловых на императрицу. Хитрово простодушно поделился идеей со своим двоюродным братом Ржевским, тот рассказал все непосредственно Алексею Орлову. Заговор был раскрыт.
О Екатерине II, даже до возведения ее на престол, ходили самые разные слухи, домыслы и мифы – о ее политике и личной жизни. Социальных сетей тогда не было, и если аристократия предпочитала сплетничать о царице в кулуарах и шепотом, то обычные сплетни простого народа быстро переросли в недовольство властью – царских фаворитов народ не любил никогда. Неуправляемая толпа сорвала в Москве с Триумфальной арки портрет Екатерины Великой. Потом стала волноваться гвардия, совсем еще недавно бывшая надеждой и опорой императрицы. После ареста Хитрово и его товарищей по Москве поползли слухи о новом перевороте и о возможном свержении Екатерины II.
Было принято решение пресечь все «досужие и вредные рассуждения». И сразу. Для чего и был составлен тот самый Манифест, в котором императрица обращается к людям с материнским наставлением, призывая отказаться от пагубных размышлений и посвятить время не безделью, невежеству и буйству, а полезным занятиям, которые принесут благо им самим и окружающим. Если же это увещевание окажется напрасным, то с теми, кто останется глух к ее словам, будут обращаться в строгом соответствии с законами, и они почувствуют на себе ее гнев, потому что нарушают порядок и не уважают ее приказы.
Участники дворцового переворота – Федор Хитрово, Михаил Ласунский и Александр Рославлев – бескорыстные заговорщики – решили прямо попросить Екатерину дать отставку Орловым. Если же императрица не послушает их, то Григория и Алексея придется убить. Заговор был направлен не на свержение Екатерины, а на предотвращение дальнейшего усиления влияния Орловых на императрицу. Хитрово простодушно поделился идеей со своим двоюродным братом Ржевским, тот рассказал все непосредственно Алексею Орлову. Заговор был раскрыт.
О Екатерине II, даже до возведения ее на престол, ходили самые разные слухи, домыслы и мифы – о ее политике и личной жизни. Социальных сетей тогда не было, и если аристократия предпочитала сплетничать о царице в кулуарах и шепотом, то обычные сплетни простого народа быстро переросли в недовольство властью – царских фаворитов народ не любил никогда. Неуправляемая толпа сорвала в Москве с Триумфальной арки портрет Екатерины Великой. Потом стала волноваться гвардия, совсем еще недавно бывшая надеждой и опорой императрицы. После ареста Хитрово и его товарищей по Москве поползли слухи о новом перевороте и о возможном свержении Екатерины II.
Было принято решение пресечь все «досужие и вредные рассуждения». И сразу. Для чего и был составлен тот самый Манифест, в котором императрица обращается к людям с материнским наставлением, призывая отказаться от пагубных размышлений и посвятить время не безделью, невежеству и буйству, а полезным занятиям, которые принесут благо им самим и окружающим. Если же это увещевание окажется напрасным, то с теми, кто останется глух к ее словам, будут обращаться в строгом соответствии с законами, и они почувствуют на себе ее гнев, потому что нарушают порядок и не уважают ее приказы.
«Со дня самого вступления нашего на всероссийский престол, мы, богу содействующему, в сердце нашем никогда о пользе и добре наших подданных пещись, яко мать о детях своих, не оставим, в чем да управит и укрепит нас его ж рука святая. Вследствие чего равное ж желание и воля наша есть, чтоб все и каждый из наших верноподданных единственно прилежал своему знанию и должности, удаляясь от всяких продерзких и непристойных разглашений».
«Таковые умствователи праведно заслуживают достойную себе казнь, яко спокойствию нашему и всеобщему вредные…».
«Для первого раза обращаюсь с материнским увещанием, дабы оставили бы ложные умствования и заслужили б нашу монаршую милость, доверенность и благоволение».
«Таковые умствователи праведно заслуживают достойную себе казнь, яко спокойствию нашему и всеобщему вредные…».
«Для первого раза обращаюсь с материнским увещанием, дабы оставили бы ложные умствования и заслужили б нашу монаршую милость, доверенность и благоволение».
Цензурная политика и меры, предпринятые государыней императрицей Екатериной II, блокировали лавину «досужих и вредных измышлений». Крамольные «авторитетные мнения экспертов» прекратились, злые языки умолкли как бы сами по себе.
«Оной указ в прошедшем июле месяце по предложению моему уже публикован был, к тому же, приказал я обер-полицмейстеру употребить надежных людей для подслушивания разговоров публики в публишных соборищах, как-то: в рядах торговых, банях и кабаках, что уже и исполняется» (из доклада московского градоначальника Михаила Волконского).
Во избежание новых слухов делу о заговоре было решено не давать большой огласки. Федора Хитрово тихо уволили со службы и сослали из Москвы в его имение в Орловском уезде. Его соратников просто уволили со службы. Свадьба Екатерины II и Григория Орлова не состоялась. Хотя Екатерина родила от фаворита сына, Алексея Бобринского, статус императрицы диктовал свои правила.
«Оной указ в прошедшем июле месяце по предложению моему уже публикован был, к тому же, приказал я обер-полицмейстеру употребить надежных людей для подслушивания разговоров публики в публишных соборищах, как-то: в рядах торговых, банях и кабаках, что уже и исполняется» (из доклада московского градоначальника Михаила Волконского).
Во избежание новых слухов делу о заговоре было решено не давать большой огласки. Федора Хитрово тихо уволили со службы и сослали из Москвы в его имение в Орловском уезде. Его соратников просто уволили со службы. Свадьба Екатерины II и Григория Орлова не состоялась. Хотя Екатерина родила от фаворита сына, Алексея Бобринского, статус императрицы диктовал свои правила.
«На каждый роток накинуть платок»
Указы Екатерины не оставались пустыми словами, императрица чрезвычайно тщательно и дотошно наблюдала за ситуацией со слухами и измышлениями. И всегда успевала принять соответствующие меры. Через десять лет после этого Манифеста, когда в 1773 г. вспыхнуло восстание Емельяна Пугачева, и «авторитетные эксперты» снова зашевелились со своими мнениями, Екатерина Великая напомнила, что, если в Москве возобновились слухи и сплетни, надо обновить «указы старые о неболтании, каковых много есть и в прежния времена и при мне уже часто о сем обновлялась память и с успехом».
Екатерине Великой пришлось, образно говоря, «блокировать Телеграм». Русский литературный критик Н. А. Добролюбов в статье «Русская сатира екатерининского времени» отмечает: «Екатерина II в силу своих личностных качеств в первые годы царствования позволяла развиваться инакомыслию, но позже, особенно после пугачевского восстания, она поменяет свою позицию практически на противоположную. Как представляется, это объясняется прежде всего тем, что ей, по статусу абсолютному монарху, на определенном этапе пришлось делать выбор – либо сохранение и укрепление абсолютистской власти со всеми вытекающими привилегиями, либо следование западноевропейскому либерализму, к которому она питала определенные симпатии – совмещения быть не могло по причине совершено разных, конфликтующих общественно-политических концепций. И выбор был сделан, причем, вполне ожидаемый, учитывая сложившиеся самодержавные отношения в России».
Таким был в истории нашего государства позитивный опыт контроля над распространением слухов и заведомо ложной информации.
Екатерине Великой пришлось, образно говоря, «блокировать Телеграм». Русский литературный критик Н. А. Добролюбов в статье «Русская сатира екатерининского времени» отмечает: «Екатерина II в силу своих личностных качеств в первые годы царствования позволяла развиваться инакомыслию, но позже, особенно после пугачевского восстания, она поменяет свою позицию практически на противоположную. Как представляется, это объясняется прежде всего тем, что ей, по статусу абсолютному монарху, на определенном этапе пришлось делать выбор – либо сохранение и укрепление абсолютистской власти со всеми вытекающими привилегиями, либо следование западноевропейскому либерализму, к которому она питала определенные симпатии – совмещения быть не могло по причине совершено разных, конфликтующих общественно-политических концепций. И выбор был сделан, причем, вполне ожидаемый, учитывая сложившиеся самодержавные отношения в России».
Таким был в истории нашего государства позитивный опыт контроля над распространением слухов и заведомо ложной информации.
