Почему, несмотря на то, что весь мир слышал о Христе, а в России в каждом городе есть православные храмы – верующих все меньше, и Сын Человеческий, пришед, найдет ли веру на земле? (Лк 18:8).
Дело явно не в том, чтобы еще раз донести до всех и всем вложить в уши Евангельское благовестие. Человек не так устроен Богом. Ему достаточно услышать один единственный раз. И с ним это уже произошло.
Ровно в то же время, ровно при той же осведомленности о Христе – одни русские атеисты обратились, другие русские атеисты остались атеистами. Была ли при этом миссия? Да, была: духовная миссия Русской Православной Церкви, храмы которой никогда не переставали покрывать собой всю Россию. Никаких миссионеров при этом не было. Достаточно было благодати Святаго Духа, действующей со времени Святого Владимира в Церкви. Она приводила и приводит.
Да, всегда были и будут люди, через которых Бог укрепляет и наставляет новообращенного в вере. Но не эти люди приводят человека ко Христу. Это скажет вам любой, кто знает, что такое обращение к вере от атеизма.
Человеку по-прежнему надо очень немногих слов или даже: только увидеть Крест на могиле. При условии, что он не может смириться со смертью.
Бог Сам просвещает всякого человека, грядущего в мир. И ни с кем не играет в прятки. Все призваны Богом. Слова: «Христос Воскрес» и знак Креста видел и слышал весь мир.
Достаточно упоминания о Распятии в школьной программе по литературе, чтобы оно поразило мысль. Слов Пушкина: «Того, Чья казнь весь род Адамов искупила» – достаточно для того, чтобы достать и прочесть Евангелие.
В чем же дело.
Почему в условиях господства государственного атеизма та же призывающая ко Христу благодать Святаго Духа действовала в душах сильнее чем сейчас.
Неужели в двадцать первом веке умалилась благодать Церкви?
Дело явно не в том, чтобы еще раз донести до всех и всем вложить в уши Евангельское благовестие. Человек не так устроен Богом. Ему достаточно услышать один единственный раз. И с ним это уже произошло.
Ровно в то же время, ровно при той же осведомленности о Христе – одни русские атеисты обратились, другие русские атеисты остались атеистами. Была ли при этом миссия? Да, была: духовная миссия Русской Православной Церкви, храмы которой никогда не переставали покрывать собой всю Россию. Никаких миссионеров при этом не было. Достаточно было благодати Святаго Духа, действующей со времени Святого Владимира в Церкви. Она приводила и приводит.
Да, всегда были и будут люди, через которых Бог укрепляет и наставляет новообращенного в вере. Но не эти люди приводят человека ко Христу. Это скажет вам любой, кто знает, что такое обращение к вере от атеизма.
Человеку по-прежнему надо очень немногих слов или даже: только увидеть Крест на могиле. При условии, что он не может смириться со смертью.
Бог Сам просвещает всякого человека, грядущего в мир. И ни с кем не играет в прятки. Все призваны Богом. Слова: «Христос Воскрес» и знак Креста видел и слышал весь мир.
Достаточно упоминания о Распятии в школьной программе по литературе, чтобы оно поразило мысль. Слов Пушкина: «Того, Чья казнь весь род Адамов искупила» – достаточно для того, чтобы достать и прочесть Евангелие.
В чем же дело.
Почему в условиях господства государственного атеизма та же призывающая ко Христу благодать Святаго Духа действовала в душах сильнее чем сейчас.
Неужели в двадцать первом веке умалилась благодать Церкви?
Нет.
Но человечество изверилось.
Людям стало не нужно спасение за гробом. Их жизнь уже не замкнута на вечность.
Произошла атрофия чувства вечности человека в человеке. С античности и до Нового времени, а в России – до середины XIX столетия, человек знал, что за гробом – ад. Христианин веровал, что от ада его избавил и избавит Победитель ада.
Далее наступила эпоха религиозного модернизма, когда ад переместился в душу человека, чувство вечности же соединилось в этой душе с нравственной самодостаточностью своего «я».
Далее наступила эпоха коммунизма и социализма.
И если в коммунизме чувство вечности еще присутствовало, но нечестно, патологическим вывертом сознания переносилось на земное будущее потомков, то теперь оно угасло.
Но человечество изверилось.
Людям стало не нужно спасение за гробом. Их жизнь уже не замкнута на вечность.
Произошла атрофия чувства вечности человека в человеке. С античности и до Нового времени, а в России – до середины XIX столетия, человек знал, что за гробом – ад. Христианин веровал, что от ада его избавил и избавит Победитель ада.
Далее наступила эпоха религиозного модернизма, когда ад переместился в душу человека, чувство вечности же соединилось в этой душе с нравственной самодостаточностью своего «я».
Далее наступила эпоха коммунизма и социализма.
И если в коммунизме чувство вечности еще присутствовало, но нечестно, патологическим вывертом сознания переносилось на земное будущее потомков, то теперь оно угасло.
Это уже не атеизм, не идеология материализма, утверждающая, что Бога нет – и тем самым доказывающая, что Он есть.
Современный человек принял к сведению, что Бог есть. Он также знает, что сам он будет всегда, но его это теперь мало волнует. Ему понятно, что «если там что-то есть, то после смерти с ним все будет хорошо». Но это – на худой конец. Настоящая жизнь – здесь.
Разумеется, этому способствуют условия современной земной жизни, для большинства неизмеримо более комфортные, чем 50 или 40 лет назад. Но главное – в том, что изменилось самоощущение человека на земле. Между ним и обещанной ему Жизнью Будущего века – непреодолимая среда глубокого безразличия к Той Жизни, ради которой был оплеван и распят его Бог и Создатель. Безразличие, по степени отторжения превосходящее огонь злобы древних язычников. И на фоне этой принципиальной закрытости – полная открытость к жизни этого века, слепое и всеядное жизнелюбие людей, узнавших о земной жизни то, чего не знали сотни поколений.
Это неверие невозможно победить ни чудом, ни свидетельством веры. Оно имеет иммунитет и от свидетельства истины в совести, и от сверхъестественных чудес мироточения икон. Человек соглашается. Но остается собой.
Собственно, церковный модернизм лишь обслуживает этого человека, ничего не меняя в его замкнутой вселенной.
Благодать Святаго Духа действует вопреки духу времени.
Это значит то, что Христианами в эту эпоху будут становиться лишь те редкие души, которые не прерывали своих размышлений о Цене их и всего мира Искупления от ада и вечной смерти – и по этой причине сохранившие понимание своего места на земле и в истории.
Современный человек принял к сведению, что Бог есть. Он также знает, что сам он будет всегда, но его это теперь мало волнует. Ему понятно, что «если там что-то есть, то после смерти с ним все будет хорошо». Но это – на худой конец. Настоящая жизнь – здесь.
Разумеется, этому способствуют условия современной земной жизни, для большинства неизмеримо более комфортные, чем 50 или 40 лет назад. Но главное – в том, что изменилось самоощущение человека на земле. Между ним и обещанной ему Жизнью Будущего века – непреодолимая среда глубокого безразличия к Той Жизни, ради которой был оплеван и распят его Бог и Создатель. Безразличие, по степени отторжения превосходящее огонь злобы древних язычников. И на фоне этой принципиальной закрытости – полная открытость к жизни этого века, слепое и всеядное жизнелюбие людей, узнавших о земной жизни то, чего не знали сотни поколений.
Это неверие невозможно победить ни чудом, ни свидетельством веры. Оно имеет иммунитет и от свидетельства истины в совести, и от сверхъестественных чудес мироточения икон. Человек соглашается. Но остается собой.
Собственно, церковный модернизм лишь обслуживает этого человека, ничего не меняя в его замкнутой вселенной.
Благодать Святаго Духа действует вопреки духу времени.
Это значит то, что Христианами в эту эпоху будут становиться лишь те редкие души, которые не прерывали своих размышлений о Цене их и всего мира Искупления от ада и вечной смерти – и по этой причине сохранившие понимание своего места на земле и в истории.