Безбожие разлагает в человеческой душе все священные основы жизни: веру, совесть, честь, верность, любовь к отечеству, правосознание, чувство ответственности, чувство ранга, справедливость и дисциплину. Начинается разнуздание человеческого инстинкта; бессознательная духовность человека перестает определять его образ жизни. Всюду торжествуют злые страсти. Правопорядок гибнет. Государство переживает крушение. Народ обрекается на унижение, муку и вымирание.
И. А. Ильин. Основы борьбы за национальную Россию
И. А. Ильин. Основы борьбы за национальную Россию
Вспомним ветхозаветное время. Сын царя Давида, Соломон, возвел в Иерусалиме храм, равного которому по великолепию не было в мире. И когда он был возведен и украшен золотом и серебром, то был отмечен особым присутствием Божиим в виде наполнившего его облака.
В старину на Руси там, где селились люди, в первую очередь строили храм: начинали с самого необходимого. Сами жили бедно, но ни у кого не было со мнений – церковь должна быть красивой. И посвящали храмы святым, Богородице или в память о событии из жизни Христа, или в честь чудотворных икон… Верили, что помощь от Господа просить надо в храме.
В жизни каждого человека есть то, что он хочет попросить у Бога, и за что он хочет отблагодарить Бога. Чаще – попросить. «За годы своего служения я постоянно общаюсь с людьми, которые приходят в храм и спрашивают, что нужно сделать, чтобы решить какие-то свои проблемы.
Проблемы, связанные со здоровьем, с личной жизнью, с профессиональной жизнью и многие другие. Они спрашивают, кому надо молиться, кому ставить свечи, но ни разу я не встречал человека, который бы пришел в храм и спросил:
«Что нужно сделать, чтобы обрести вечную жизнь?» Получается парадокс: люди приходят в Церковь и пытаются решить то, что Церковь не решает, а тот единственный вопрос, ради которого надо приходить в Церковь и ради которого Господь основал Церковь, вопрос вечного спасения – он так и остается самым невостребованным» (протоиерей Александр Глебов).
В старину на Руси там, где селились люди, в первую очередь строили храм: начинали с самого необходимого. Сами жили бедно, но ни у кого не было со мнений – церковь должна быть красивой. И посвящали храмы святым, Богородице или в память о событии из жизни Христа, или в честь чудотворных икон… Верили, что помощь от Господа просить надо в храме.
В жизни каждого человека есть то, что он хочет попросить у Бога, и за что он хочет отблагодарить Бога. Чаще – попросить. «За годы своего служения я постоянно общаюсь с людьми, которые приходят в храм и спрашивают, что нужно сделать, чтобы решить какие-то свои проблемы.
Проблемы, связанные со здоровьем, с личной жизнью, с профессиональной жизнью и многие другие. Они спрашивают, кому надо молиться, кому ставить свечи, но ни разу я не встречал человека, который бы пришел в храм и спросил:
«Что нужно сделать, чтобы обрести вечную жизнь?» Получается парадокс: люди приходят в Церковь и пытаются решить то, что Церковь не решает, а тот единственный вопрос, ради которого надо приходить в Церковь и ради которого Господь основал Церковь, вопрос вечного спасения – он так и остается самым невостребованным» (протоиерей Александр Глебов).
«Зачем нужна дорога, если она не ведет к храму?» – знаменитая фраза из фильма Тенгиза Абуладзе «Покаяние» (1984), ее часто цитируют в дискуссиях о вере, культуре и поиске истины. Дорога, не ведущая к вере, правде, духовности, любви – к Храму, – не ведет никуда… Три поколения жителей нашей страны выросли вне религиозной жизни. Подвигов и жертв, призывов и лозунгов оказалось недостаточно, чтобы построить то общество, о котором мечталось. Навыки, традиции религиозной жизни люди утратили, как и святыни, дарившие утешение. Храмы в нашей стране не строились в течение 70 лет – атеизм был основой советской идентичности, в 1990-е процесс восстановления храмов, восстановления церковных традиций и отношение к церквям пришлось вырабатывать фактически заново – так же как и к самой Церкви.
Несмотря на количество храмов и количество людей, относящих себя, хотя бы по факту своего крещения, к православной вере, вопрос о том, что такое Церковь и, собственно, для чего она нужна, для многих сегодня остается открытым. Многие считают: «Бог у меня в душе и посредники мне не нужны. Обратиться к Богу можно где угодно – дома перед иконой, на работе и даже в машине. Зачем же возводить церкви?»
Или, например, надо ли строить храмы в селах, где живет всего сотня-другая человек, большинство из которых пенсионеры? Строительство храма в селе – дело милосердное. В самом деле, если нет в селе церкви, можно в соседнее село приехать или в райцентр. Но старческая немощь не позволит пожилому человеку до него добраться, а в родной деревне, если надо, то и под руки до храма доведут…
Бывает и так, что люди не хотят, чтобы у них строили храм. Строительство церкви Казанской иконы Божией Матери в парке «Торфянка» (Лосиноостровский район Москвы) было отменено после длительного противостояния местных жителей и застройщиков в 2015-2016 годах. В результате активисты добились переноса строительства храма в Анадырский проезд и поклонный крест из парка убрали.
«Храм» как метафора спасения души, Церковь как средство в помощь человеку обрести это вечное спасение. Потому что больше получить нигде невозможно. В светских учреждениях тоже можно услышать призывы к образованию, социальному служению и нравственным ценностям. Причащение происходит в храме – не на улице и не дома; в церковных таинствах Господь дает человеку Самого Себя: Свою Плоть и Свою Кровь.
Выдающийся русский философ первой половины XX века Иван Ильин называл храм основой христианской культуры. Храм – это не просто здание, а его внешняя красота – иконы и обряды – служит сосудом для духовного содержания, помогает людям стать лучше, искреннее в своих чувствах и поступках. Православная культура немыслима без строительства новых и реставрации разрушенных временем или людьми храмов, являющихся символом Веры. По Ильину, «Церковь ведет веру. Вера охватывает душу. Душа творит культуру».
Или, например, надо ли строить храмы в селах, где живет всего сотня-другая человек, большинство из которых пенсионеры? Строительство храма в селе – дело милосердное. В самом деле, если нет в селе церкви, можно в соседнее село приехать или в райцентр. Но старческая немощь не позволит пожилому человеку до него добраться, а в родной деревне, если надо, то и под руки до храма доведут…
Бывает и так, что люди не хотят, чтобы у них строили храм. Строительство церкви Казанской иконы Божией Матери в парке «Торфянка» (Лосиноостровский район Москвы) было отменено после длительного противостояния местных жителей и застройщиков в 2015-2016 годах. В результате активисты добились переноса строительства храма в Анадырский проезд и поклонный крест из парка убрали.
«Храм» как метафора спасения души, Церковь как средство в помощь человеку обрести это вечное спасение. Потому что больше получить нигде невозможно. В светских учреждениях тоже можно услышать призывы к образованию, социальному служению и нравственным ценностям. Причащение происходит в храме – не на улице и не дома; в церковных таинствах Господь дает человеку Самого Себя: Свою Плоть и Свою Кровь.
Выдающийся русский философ первой половины XX века Иван Ильин называл храм основой христианской культуры. Храм – это не просто здание, а его внешняя красота – иконы и обряды – служит сосудом для духовного содержания, помогает людям стать лучше, искреннее в своих чувствах и поступках. Православная культура немыслима без строительства новых и реставрации разрушенных временем или людьми храмов, являющихся символом Веры. По Ильину, «Церковь ведет веру. Вера охватывает душу. Душа творит культуру».
Однажды ныне покойному Патриарху Алексию II задали вопрос: зачем строить храмы, их и так много? Лучше строить приюты, больницы. Он ответил, что если будет больше храмов, станет меньше детских приютов…
Случайно прочитал в интернете такую фразу: «Почему в СССР церквей было мало, а люди добрее? Сейчас в России церквей много. Вроде бы ходят, молятся, причащаются и т.д., а народ стал злее?» Вот она, лапка лукавого, и тут приложилась. Так и говорит он: «Видите, церквей меньше было – лучше было». А ведь не в количестве церквей проблема, а в нас самих. В вере нашей, в искренности.
Когда мучает голод, хочется хлеба, когда мучает жажда, хочется воды. Если бы мы молились так, как будто нас мучает голод и жажда, а не просто ходили в церковь, чтобы зайти и постоять, прошептать молитву, чтобы только прочитать ее, без внимания и должного внутреннего трепета, то были бы добрее.
Не важно, сколько церквей, важно, кто в них и что делает. Молятся, причащаются? А верят ли? Или лишь надеются на чудо, которого нет?
Есть Господь Бог, наш Отец, перед которым мы можем открыться искренне в покаянии. Услышать самих себя в этот момент и стать добрее.
Это не церквей стало больше, и мы злее. Это мы стали злее – и церквей стало больше. Больше, потому что церковь помогает покаяться и оставить злобу, понять самих себя, выйти на улицу с более светлым лицом.
Злоба, злость – она, как эпидемия. Чем сильней эпидемия, тем больше врачей необходимо. Так вот и церквей стало больше для нас, с больными душами, людей.
Так что не верьте лукавому, кто задает подобный вопрос о церквях, но закладывая сразу определенный смысл, сбивающий людей с толку. Вспомните, как однажды он, лукавый уже своим словоблудием, смутил человека, когда произнес подобное: «И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» (Быт.4, 3:1), тем самым смутив человека сомнением в Господе, одно из имен которого – Истина.
Не количество церквей определяет злее мы или добрее. Не количество народа в этих церквях, молящихся или приходящих. В одном городе может быть огромное количество бань, а людишки будут грязные. Их собственная лень и распущенность делает их такими.
И слава богу, что церквей становится больше! Злых людей, как замечено во фразе, о которой идет речь, тоже больше стало. Так может они увидят, что есть место, куда они могут зайти, помолиться и покаяться, очистить свою душу от злобы и наконец-то стать добрей не только к людям, но и к самим себе!
Когда мучает голод, хочется хлеба, когда мучает жажда, хочется воды. Если бы мы молились так, как будто нас мучает голод и жажда, а не просто ходили в церковь, чтобы зайти и постоять, прошептать молитву, чтобы только прочитать ее, без внимания и должного внутреннего трепета, то были бы добрее.
Не важно, сколько церквей, важно, кто в них и что делает. Молятся, причащаются? А верят ли? Или лишь надеются на чудо, которого нет?
Есть Господь Бог, наш Отец, перед которым мы можем открыться искренне в покаянии. Услышать самих себя в этот момент и стать добрее.
Это не церквей стало больше, и мы злее. Это мы стали злее – и церквей стало больше. Больше, потому что церковь помогает покаяться и оставить злобу, понять самих себя, выйти на улицу с более светлым лицом.
Злоба, злость – она, как эпидемия. Чем сильней эпидемия, тем больше врачей необходимо. Так вот и церквей стало больше для нас, с больными душами, людей.
Так что не верьте лукавому, кто задает подобный вопрос о церквях, но закладывая сразу определенный смысл, сбивающий людей с толку. Вспомните, как однажды он, лукавый уже своим словоблудием, смутил человека, когда произнес подобное: «И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» (Быт.4, 3:1), тем самым смутив человека сомнением в Господе, одно из имен которого – Истина.
Не количество церквей определяет злее мы или добрее. Не количество народа в этих церквях, молящихся или приходящих. В одном городе может быть огромное количество бань, а людишки будут грязные. Их собственная лень и распущенность делает их такими.
И слава богу, что церквей становится больше! Злых людей, как замечено во фразе, о которой идет речь, тоже больше стало. Так может они увидят, что есть место, куда они могут зайти, помолиться и покаяться, очистить свою душу от злобы и наконец-то стать добрей не только к людям, но и к самим себе!
А ВЕРИМ?
Игорь Го Марат